Человек Добра: Анна Клецина
11 мая 2017

Мы уже начали вас знакомить с Людьми Добра, которые не забывают помогать в ежедневной суете. Сегодня нашим героем стала Анна Клецина, директор по развитию «Центра развития некоммерческих организаций», организатор конференции «Белые ночи фандрайзинга».

Международная практическая конференция «Белые ночи фандрайзинга» – это единственная регулярная фандрайзинг-конференция в России. В этом году она пройдет уже в десятый раз. Каждый год здесь встречаются около 300 фандрайзеров, доноров и грантодателей, провайдеров.

- Кто, как вы считаете, работает в благотворительности? Обычные люди или супер-герои, которые утром пьют чай и спасают мир?

- В любой сфере жизни работают, с одной стороны, обычные люди, с другой стороны, особенные. Кто-то работает в полиции, кто-то – в газете. Так и в благотворительности есть люди очень разные. Но в благотворительности может работать не каждый – есть какая-то особая жилка, которая этих людей выделяет. Например, исследования показывают, что у людей, работающих в НКО, в среднем, выше уровень доверия к людям и к миру, а также выше уровень уверенности, что они способны что-то изменить. Может быть это – отличные признаки.

- А как в благотворительность пришли именно Вы и что вас здесь удерживает?

- Я пришла в благотворительность, когда училась в университете и писала диплом. Моя научная руководительница работала в женской феминистской некоммерческой организации, а я приходила туда в библиотеку писать свой диплом. Меня тогда поразило (это было в 1993-4 гг.), что бывают такие маленькие, неформальные, с очень демократичным устройством организации, где люди быстро работают на результат безо всяких чинов, где свободно циркулирует информация, что они делают дело, которое отвечает каким-то общественным потребностям. Тогда у меня в картине мира таких организаций просто не было: есть бизнес, есть государственные учреждения, есть наука. Все. Такого не бывает, и вдруг я обнаружила, что есть огромное количество некоммерческих организаций, где мне очень хорошо и которые мне, с точки зрения работы, очень подходят. Мне в таком мире понравилось, и я постепенно начала там работать: сначала как доброволец, потом как постоянный сотрудник.

Удерживает меня здесь все то же самое, что и изначально привлекло. Мне нравится видеть, как моя работа что-то меняет, важно видеть, что я делаю то, в чем нуждаются окружающие люди. Мне важно работать в небольших горизонтальных коллективах, где нет ненужных формальностей и лишней иерархии, но зато есть сплоченность и поддержка. Я вижу, что НКО – это то место, где мое образование и мои навыки могут быстро воплотиться в некие полезные продукты и я могу быстро увидеть результат того, что я делаю. Это очень меня окрыляет: короткий путь от инициативы до результата.

- В какой сфере НКО не хватает образования? Чему благотворительным фондам стоит учиться?

- Сейчас есть такая концепция, согласно которой профессионал (не только в НКО, но и в любой другой сфере) должен всю жизнь чему-то учиться. Мир меняется очень быстро и модель «я получил хорошее образование и всю жизнь им пользуюсь» больше не срабатывает. Мне кажется, что учиться стоит абсолютно всем и постоянно. Тех, кто работает в НКО, можно условно разделить на специалистов и управленцев. Специалисты – это, например, логопеды, социальные педагоги, психологи. Им полезно узнавать свои профессиональные вещи, повышать квалификацию. Кроме того, в НКО есть люди, которые занимаются инфрастуктурными вещами. Людям на управляющих должностях нужно учиться управлению. Тем, кто занимается финансами, стоит узнать о бюджетировании. Пиарщики, проектные менеджеры, фандрайзеры – всем стоит получать знания и учиться, везде есть свои технологии, можно все делать по-умному и эффективно, а можно наощупь и не очень эффективно.

- Остро ли в некоммерческом секторе стоит проблема эмоционального выгорания?

- Проблема выгорания стоит остро для многих людей. Если человек живет в большом городе и совмещает работу (в любой сфере) и семью, ему тоже, в какой-то мере, грозит эмоциональное выгорание. Если говорить про НКО, то нужно выделить группу специалистов, работающих с людьми, пережившими насилие, попавших в зону природной катастрофы и столкнувшимися с подобными ситуациями. У этих людей есть свои профессиональные методики и техники профилактики выгорания. Но и остальные сотрудники НКО часто работают в эмоциональных обстоятельствах, в достаточно небольших командах, где все делают все. Здесь важно, чтобы человек брал на себя ответственность в опережающем режиме и соблюдал баланс между разными сферами своей жизни, не давая себе выгорать. Иначе это может превратиться в своеобразную игру: я всех спасаю, а потом падаю пластом. Более зрелая позиция подразумевает, что сотрудник не доводит себя до предела. С другой стороны, ответственность за профилактику выгорания лежит и на организации тоже. Руководство должно создавать такие условия, чтобы сотрудники отдыхали, могли сбросить эмоциональное напряжение. А где-то нужно наладить эффективный способ работы. Если рассуждать, кто работает в некоммерческом секторе, волшебник или профессионал, то бывает по-разному. Чаще всего, когда люди приходят в благотворительность, ими движет энтузиазм, и они некоторое время на этом едут. А потом наступает выбор: или ты сдулся и выпал, или ты остался, но тогда нужно научиться смотреть на свою деятельность более прагматично. Я не говорю о цинизме, нужно наладить свою деятельность максимально эффективно и профессионально, чтобы это работало как отлаженный механизм, а не существовало за счет неких сверхусилий. Энтузиазм тоже должен расходоваться экономно.

Кроме того, важно думать об ответственности перед жертвователями. Любое НКО – это посредник, и любой жертвователь дает денег, чтобы организация оказала помощь, но при этом все соглашаются, что НКО оставляет некую часть этих денег себе, чтобы покрыть административные расходы. Когда ты помогаешь профессионально, то этот процент сокращается. А энтузиазм, в конечном итоге, требует больше административных расходов, чем профессиональная работа.

- Значит ли это, что фондам важно разработать систему профилактики выгорания?

- Я не думаю, что мы можем говорить об одной универсальной системе. Но важно, чтобы некая система мер все же была, организация должна следить за состоянием своих сотрудников. Например, можно применять практику шат-даун (от английского shut-down): организация закрывается на несколько дней и все уходят в коллективные отпуск. При этом организация следит, чтобы даже очень старательные сотрудники не работали. Мы в ЦРНО и в фонде «Добрый город Петербург» в какой-то момент поняли, что когда мы делаем большую акцию или конференцию, то люди неизбежно перегружаются накануне. Мы миримся с перегрузками и ненормированным днем, но настаиваем, чтобы после события люди взяли лишние дни отпуска, и даже когда люди рвутся работать, мы настоятельно рекомендуем им воспользоваться этой возможностью. Так что моя практика показывает, что, с одной стороны, о себе должен заботиться сам сотрудник, и, с другой стороны, организация не должна загонять свою команду и не строить работу по принципу «одну команду выжали – другую набрали». Если есть это двухстороннее соглашение, то люди работают вместе по многу лет.

- Чему научились фандрайзеры в России за много лет работы, каких основных ошибок они научились избегать?

- Одна из вещей – это отношение к донору. Донора всегда важно благодарить и делать это уместным путем. С одной стороны, важно соблюдать анонимность (если человек жертвует через интернет), и учитывать, что человеку будет приятно, а что – нет.

Второе – это эффективность работы. Мы теперь понимаем, что яркая и красивая акция должна собирать больше средств, чем в нее было вложено. Это большой и важный для нас урок: как грамотно поставить цель, как просчитать, сколько ресурсов было вложено, сколько средств ты, в результате, получил. Отчасти наши конференции об этом.

Еще мы усвоили урок по выгоранию. Просить деньги – это тяжелая работа. Это сложно, нервно, очень болезненно получать отказы, иногда опускаются руки и не хватает сил.

Если говорить об интернет-фандрайзинге, то сейчас мы яснее понимаем, где граница между эмоциями и истерикой. С одной стороны, надо показать всю остроту проблемы и тронуть жертвователей, привлечь внимание к проблеме, но, с другой стороны, здесь очень легко скатиться в эмоциональное манипуляторство. Это неэтично и неэкологично и донору это принесет больше вреда, чем пользы. Эта грань иногда ярко видна, а иногда – нет.