Стереотипы о ПНИ, в которые мы привыкли верить

В России работают 622 интерната, в которых живут больше 160 тысяч человек. Для многих из них психоневрологический интернат (ПНИ) — это весь мир, в котором действуют строгие правила.

9 декабря 2025 года в Музее Москвы откроется художественно-документальный проект «Выставка про ПНИ». Впервые тема интернатов выходит в пространство большой культурной институции, где обычно показывают Кандинского и Айвазовского. 

Эта выставка — способ говорить о жителях ПНИ не на языке жалости, а посредством искусства.

VK Добро вместе с проектом «Регион заботы» продолжают этот важный разговор серией материалов, чтобы показать, как работают учреждения, которые обычно остаются за стеной стереотипов и домыслов.

«ПНИ — это ПНД или психушка»

Так чаще всего привыкли считать люди, не знакомые с темой. ПНИ — это не психоневрологический диспансер (ПНД) и не психиатрическая больница, а социально-медицинское учреждение, где живут совершеннолетние люди с различными ментальными нарушениями.

В интернатах работают медики, но основная задача такого учреждения — обеспечить проживание, питание, бытовой уход, поддержку, а нередко и организацию досуга. Лечение и сложные медицинские вмешательства в ПНИ не проводят.

«Там живут самые беззащитные, — говорит Нюта Федермессер, общественный деятель и автор проекта “Регион заботы”, — Это не только люди с особенностями психического здоровья, но и те, кто пострадал в ДТП и в военных конфликтах — и после черепно-мозговых травм у них начались когнитивные нарушения. Много пожилых с деменцией и Альцгеймером, сирот, молодых ребят из трудных семей, и тех, кто предпочел интернат бездомности. 

Это очень-очень просто — не думать про тех, кому хуже, чем нам. Отсечь их от себя. Выделить их в определенную когорту. “Дураки и психи — это не про нас”. Но это не так. Они не дураки и психи, а люди со своими характерами и особенностями».

Когда мы называем ПНИ «психушкой», мы подменяем реальность стереотипом. И самое неприятное: вместе с этим будто забираем у людей право быть увиденными — такими, какие они есть.

«В ПНИ помещают насильно»

«Сейчас против своей воли попасть в интернат могут только недееспособные люди, которые из-за состояния здоровья не могут выразить согласие или несогласие. В таких случаях решение принимают органы опеки на основании заключения врачебной комиссии, — объясняет юрист автономной некоммерческой организации “Служба защиты прав” Артур Исаев. —

Для дееспособных людей закон строго требует добровольного согласия. До 2015 года принудительное размещение было, но закон “Об основах социального обслуживания” закрепил принцип добровольности. К сожалению, на практике люди часто “соглашаются” под давлением обстоятельств — из-за отсутствия ухода, поддержки или просто крыши над головой».

Это хорошо видно на примере Александра — героя одного из благотворительных сборов на VK Добре. В интернат он попал не потому, что его туда определили родственники, а потому что в пожилом возрасте мужчина оказался одиноким.

«Женат никогда не был, детей нет. Вообще никого нет у меня», – говорит Александр.

«Все там “овощи”. Это пожизненно»

«Это очень вредный и распространенный стереотип, развившийся из-за закрытости системы. В интернатах живут как дееспособные, так и недееспособные люди. Многие хотят — и могут — получать профессию, заниматься творчеством, спортом, строить романтические отношения. 

По статистике только 2% жильцов ПНИ официально работают. Но желающих трудоустроиться гораздо больше, — рассказывает юрист-аналитик “Службы защиты прав” Светлана Мешалкина. — Наша служба, например, помогла трудоустроить 279 человек в нижегородских интернатах. Для кого-то интернат действительно становится постоянным домом, но это не конец всего. Сейчас развиваются альтернативы, такие как сопровождаемое проживание, где люди живут в обычных квартирах с поддержкой специалистов».

Доказательство тому — участники сопровождаемого проживания проекта «Дом как дом» на базе «Дома милосердия кузнеца Лобова».

«Зачем вы ее берете? Она необучаема и безнадежна», — говорили о Юле сотрудники психоневрологического интерната, где она раньше жила.

У Юли тяжелая форма ДЦП. За пять лет в «Доме» она изменилась: с поддержкой специалистов научилась ухаживать за собой и своей комнатой, освоила электрическую коляску.

А главное — научилась общаться с мамой по телефону, хотя та живет в другом городе. Из-за возраста женщина уже не может ухаживать за дочерью, но теперь они всегда на связи.

Юле и другим людям, попавшим в ПНИ, жизненно важно чувствовать себя независимыми.

«В интернатах все сидят в клетках. Оттуда невозможно выйти»

«Решетки на окнах ПНИ не предусмотрены ни одним нормативным актом. Это устаревшая практика, введенная много лет назад по инициативе руководителей учреждений под предлогом безопасности. На деле они символизируют изоляцию и лишают людей права на условия, приближенные к домашним. Комнаты часто похожи на больничные палаты, без уюта и личных вещей, — объясняет старший юрист “Службы защиты прав” Александра Есина. — Сейчас ситуация медленно меняется. В Нижегородской области, например, решетки активно спиливают — так работает программа преобразования интернатов. 

Конечно, важно менять не только решетки, но и саму философию содержания, чтобы ПНИ превращались в дома, а не оставались учреждениями для “получателей социальных услуг” (ПСУ)».

Если у человека есть поддерживающее окружение или он может жить самостоятельно — выход из интерната возможен. Это непростая бюрократическая процедура, но она реальна.

«В интернате человеку все равно, как он выглядит»

Это не так. «Они — такие же люди, как и мы. Со своими вкусами и предпочтениями. Возможность одеться так, как хочется, — один из немногих способов разнообразить серые будни и проявить свою личность. 

Для нас это мелочь, для них — акт самоопределения», — подчеркивает руководитель благотворительных программ фонда «Второе дыхание» Наталья Теплинская.

Ежегодно «Второе дыхание» устраивает День поддержки в ПНИ и организует настоящий «бутик» — с отпаренной одеждой на вешалках, примерками, макияжем, аксессуарами и профессиональной фотосессией для жителей. Все, чтобы они не только получили нужные вещи, но и почувствовали, что их вкус, желания и стиль важны.

«Зачем мне думать о ПНИ? Я же все равно туда не попаду»

«Во-первых, это практично: ваши налоги идут на содержание этой системы. Сотни тысяч рублей в год на человека. Разве вы не хотите, чтобы деньги работали на что-то человечное? — рассуждает Нюта Федермессер. —

Во-вторых, личный момент: в ПНИ может оказаться кто угодно. Ветеран с невидимыми ранами души, ваш сосед, оставшийся один после трагедии, ваши родители с деменцией. Это не “их” проблема, она может коснуться каждого. Такие люди, словно инопланетяне, не отягощены условностями и лицемерием нашей жизни. Они излучают тот свет непосредственности и чистой любви, который мы в суете растеряли. Думать о них — значит заново учиться быть человечными».

Что можно сделать уже сейчас

1. Прийти на «Выставку про ПНИ». Увидеть своими глазами, услышать, почувствовать. Искусство — это безопасный способ прикоснуться к трудной теме.
2. Помочь конкретным людям. На VK Добре есть разные благотворительные фонды, которые занимаются поддержкой жителей ПНИ.

Говорить о ПНИ сложно. Но молчание — хуже. С него и начинаются заборы — и те, что в реальности, и те, что в головах.

Узнать больше о выставке и зарегистрироваться на события можно здесь: https://выставкапропни.рф